— Не думаете ли вы, что я всю ночь буду сидеть вот на этом порожке? — усмехнулся граф. — Придется вам потесниться на этом прокрустовом ложе. Надеюсь, тот слюнявый отрок не придет ночью слегка подкоротить меня.
— Нам придется спать вместе? — ужаснулась Настя. — Но ведь это неприлично!
— Об этом надо было думать чуть раньше, когда вы замыслили сумасбродный побег, Настенька, — весьма ехидно заметил граф. — Вы сами выбрали это грязное, зловонное одеяло вместо объятий молодого мужа.
И хотите вы этого или нет, но до утра вам придется терпеть мое присутствие под вашим боком.
— Ну что ж, это еще не самый худший вариант, — вздохнула девушка и сняла пальто. — Как бы ни было все плохо, в одном мне повезло, что вы тоже решились, раз последовали за мной. — Она вскарабкалась на полати и попросила:
— Подайте мне, пожалуйста, саквояж, Фаддей.
Граф поднял саквояж с пола и пробормотал:
— Боитесь, что его наша хозяйка к рукам приберет?
Настя не ответила, но Сергей заметил, что она поставила его поближе к изголовью. Все-таки интересно узнать, какие такие ценности скрывает его невеста в своем багаже? Он достал портсигар, но курить расхотелось, и он вернул его в карман сюртука. Карманные часы показывали два часа ночи. До рассвета не меньше трех часов, но вряд ли ему удастся заснуть после стольких треволнений. Он приоткрыл дверь, и тут же у дверей вырос тот самый косматый пес, что встал на их пути к хутору.
— Славные порядки! — усмехнулся Сергей. — Собаки не только в дом не пускают, но и не выпускают.
Он закрыл дверь и подошел к полатям. Настя лежала с открытыми глазами и, когда Сергей взобрался к ней и лег рядом, отодвинулась к стене.
— Послушайте, — прошептал мужчина, — не нужно делать вид, что я кусаюсь. Как бы вы ни пытались вжаться в стену, нам все равно придется делить этот тулуп на двоих. Конечно, я могу отодвинуться на самый край и уступить его вам. Но вы же не заставите меня дрожать всю ночь, как заячий хвост?
— Хорошо, — прошептала Настя. — Представляю, что скажет мне мама, когда узнает, с кем и как я провела эту ночь.
— Кажется, вы уже пожалели о своем поступке, Настя? — спросил тихо граф и поймал себя на том, что заботливо подтыкает край старого пыльного тулупа под спину той, с которой должен был лежать сейчас в роскошной кровати под… Он отдернул руку и откинулся на спину. Похоже, этот белый балдахин становится навязчивой идеей… Сергей почувствовал, как жаркая волна растекается по его телу. Он представил лежащую рядом с ним девушку в свете свечей в тонкой кружевной сорочке… Хотя нет, к этому времени он уже освободил бы ее от одежды, чтобы ничто не мешало им любить друг друга… В этот момент дыхание Насти коснулось его щеки, и она едва слышно прошептала, не подозревая о тайных, не совсем благочестивых мыслях своего спутника:
— Как вы думаете, Фаддей, сумеем мы за два дня добраться до Самары?
— Не стоит загадывать. — Сергей повернулся на бок и осторожно коснулся пальцами девичьей щеки. Настя слегка вздрогнула, но не отодвинулась. — Насколько я знаю своего брата, он не усидит на месте и, вполне возможно, отправится в погоню…
Девушка отбросила его руку и села.
— Какого брата? Кого вы имеете в виду? — прошептала она ошеломленно. — Я что-то не понимаю вас.
Сергей чертыхнулся про себя и тоже сел.
— Успокойтесь, так я обычно называю Сергея, и, думаю, он все-таки решит прояснить до конца причину вашего побега.
— Господи, этого еще не хватало! — произнесла обеспокоенно Настя и подтянула к себе саквояж. — Возможно, нам следует попросить хозяина довезти нас, не дожидаясь утра, до почтовой станции, а там нанять другой экипаж?
— Уймитесь, Настя! — Граф мягко потянул ее за руку, приглашая лечь, и вдруг, как и тогда в лесу, нашел своими губами ее губы и приник к ним. Что ж, если он намерен совратить ее в самом ближайшем будущем, почему бы не закрепить тот небольшой успех, которого он добился при первом их поцелуе в лесу?
Но на этот раз девушка вывернулась из его рук и сердито прошептала:
— Вам не кажется, господин Багрянцев, что вы поступаете недостойно, вторично злоупотребляя моим доверием?
— Простите! — Граф виновато погладил ее по руке. — Спите спокойно, до утра нам отсюда не выбраться! Хозяина вряд ли получится уговорить, а если мы решимся покинуть хутор без его ведома, собаки все равно нас не выпустят.
— Фаддей, мне почему-то страшно! — Настя вновь пододвинулась к молодому человеку. — У этого парня такая жуткая физиономия. — Она вздрогнула и вдруг обняла Сергея за шею и прижалась к нему. — Не судите меня строго, но с вами я чувствую себя в безопасности. — Она уткнулась лицом в его грудь. — Я уже испортила свою репутацию, так что ничего страшного, если вы поцелуете меня еще раз.
Фаддей был так близко, что она ощущала исходящий от него слабый запах хорошего табака, смешанный с ароматом французского одеколона. Покидая родной дом, Настя и не подозревала о том, что уже этой ночью будет лежать в объятиях малознакомого мужчины и почти умолять его о поцелуе. Таким, возможно не очень приличным, способом она пыталась, пусть на время, избавиться от мук совести, которые постоянно испытывала, представляя заплаканное лицо матери. Ведь ей одной пришлось держать сегодня ответ перед светским сбродом, заполнившим их дом накануне свадьбы, и стараться найти достойное объяснение поступку своей дочери, который не поддавался никакой логике и грозил остаться вечным позором и унижением для их семьи.
А как сам жених воспримет это известие? Неужели и вправду бросится в погоню? Этого ей недоставало! Настя еще крепче прижалась к человеку, к которому испытывала непонятное влечение с первой минуты их встречи на постоялом дворе. Вероятно, именно это чувство заставило ее обратиться к нему за советом, а потом позволить проводить себя до первой почтовой станции.
Разве можно так быстро влюбиться? И не ошибается ли она, наделяя Фаддея Багрянцева качествами, которыми он вряд ли обладает?
Мать постоянно твердила Насте о том, что нельзя поддаваться первому чувству. На свете множество красивых мужчин, преуспевших в искусстве обольщения легковерных дурочек. Стоило ей встретить на своем пути человека, который отличается от других, и все, она потеряла голову!..
Настя никогда прежде не целовалась с мужчинами, хотя и считала себя какое-то время влюбленной в одного очень худого молодого человека с пылающим взором, впалой грудью и радикальными взглядами на жизнь. Любовь эта была тайной и ничего, кроме болей в желудке, ей не принесла. Дело в том, что в доме, где обычно она могла встретить Шарля Кассье, подавали лишь черствые бутерброды и жидкий, слегка подслащенный чай… К счастью, эта любовь угасла так же быстро, как и возникла…
